Глава 9. Конструкт

Шахты оказались неожиданно просторными — гномы явно рассчитывали на масштабную выработку. Макс двигался с максимальной осторожностью, на которую только способна тридцатитонная стальная ящерица с крыльями, но каждый его шаг всё равно отдавался глухим эхом в сводах туннеля. Магнитный фон здесь стал плотным, как кисель. Плазма в груди Макса теперь не просто грела, а неприятно пульсировала, словно пытаясь подстроиться под какой-то внешний ритм.

Некоторое время они шли в относительной тишине, нарушаемой лишь хрустом каменной крошки под когтями дракона и тихими ругательствами Джаса, который то и дело спотыкался о брошенные инструменты. Тревога от разорванных цепей начала понемногу притупляться монотонностью темного туннеля.

— Если гномы заперли это здесь, — задумчиво произнесла Элара, плотнее запахивая плащ, — значит, они знали, что не смогут это убить. Это говорит о многом. Чтобы порвать такие цепи, нужна сила, которой у обычных существ не бывает.

— Местный тролль-переросток, — хмыкнула Сэйра.

— Тролли не живут в шахтах и не издают механический гул, — Элара покачала головой. — Я читала про Солнечную империю. Они умели выращивать боевые конструкты, используя ритуалы, которые сейчас не помнит никто.

— О, какая прелесть, — пропела Аэлинор сверху, не поворачивая головы. — Человечка читала книжки о магах. Это так трогательно.

— Я говорю о реальной школе магического искусства, существовавшей тысячу лет назад, — ровно ответила Элара. — Ритуалы Солнечного Трона было вершиной волшебства.

— Вершиной… волшебства? — Аэлинор всё-таки повернулась. Шляпа съехала ей на глаза и она резким движением поправила её одной рукой. — Смертная, мой учитель видел закат эпохи Солнца. Он охотно рассказывал. Всё, что вы делали, лишь нелепые попытки имитировать то, что Вечный Престол умел поколениями. Вы засовывали стихийных духов в каменные оболочки. Эти оболочки разваливались через год, не в силах сдержать мощь Первородного Хаоса. И ты ещё смеешь называть это искусством?

— Один из этих развалившихся, кажется, до сих пор бродит где-то здесь, — заметила Сэйра, обращаясь не к Аэлинор, а как бы к воздуху над ней.

— Вот именно, — Элара кивнула.

— Это не доказывает мастерства человеков, — отрезала Аэлинор. — Это доказывает, что недомерки не умеют ломать то, что должно быть сломано. Недомерки вообще ничего не умеют, кроме как ковыряться в земле, как навозные жуки, и…

— Аэлинор, — терпеливо сказала Элара. — Можем мы оставить расовую теорию на потом и обсудить, что нас может ждать впереди?

— Мы обсуждаем. Я объясняю, что вас всех ждёт в долгосрочной перспективе.

— Слушай, остроухая, — лениво сказала Сэйра, не глядя вверх. — У тебя шляпа на нос съехала.

Аэлинор замолчала на секунду — поправила шляпу. Сэйра успела добавить:

— Ты, вообще-то, верхом на драконе. Если будешь так дёргаться, упадёшь. Не то чтобы кто-то расстроится…

— Я НЕ ДЁРГАЮСЬ! Я объясняю! И я не упаду, я представительница высшей расы…

— И что, вы не падаете? У вас это в крови, что ли, не падать? Расовая черта?

— Сэйра, — сказала Элара тем же терпеливым тоном.

— Что?

— Не подначивай.

— Я и не подначиваю. Я уточняю. Мне же интересно. Раз уж у нас лекция про расовое превосходство, я хочу знать практические аспекты.

— Я тебя ПРЕЗИРАЮ, — отчётливо произнесла сверху Аэлинор. — Я тебя презираю больше, чем всех твоих сородичей вместе взятых, а поверь, я презираю твоих сородичей очень сильно.

— Взаимно.

— Великий, — Аэлинор резко переключилась, и её голос стал певучим. — Великий Древний, скажи ей, чтобы она замолчала. Прошу тебя.

Макс, который последние несколько минут шёл, не особо прислушиваясь к разговору, больше внимания уделяя зуду внутреннего пламени, открыл было пасть, чтобы сказать что-то примирительное.

— Кстати, о боевых конструктах, — продолжила Элара, как будто Аэлинор и Сэйры только что не существовало. — Если предположить, что в шахте действительно один из них, и если предположить, что он пробыл здесь тысячу лет, активный или нет — значит, у него остался приказ. Он будет действовать так, как его создавали действовать. Это даёт нам определённое… преимущество. Мы знаем, что это машина, не существо. Машина предсказуема.

— Машина из камня и стали, набитая стихийными духами, — сказала Сэйра. — Это что-нибудь меняет?

— Меняет. Машина может быть разрушена.

— Разрушить? — Сэйра приподняла бровь. — До нас гномы наверняка уже пытались, а они, поверь, упрямы.

— У нас есть Макс. Этого должно быть достаточно.

— А мы с тобой?

— Мы с тобой постараемся ему не мешать.

Сэйра подумала. Недовольно буркнула.

— Это, в принципе, становится моим обычным подходом.

Туннель вывел их к широкой развилке.

Главная, более ровная штольня уходила прямо и немного вверх. А вот правый рукав резко обрывался вниз, превращаясь в широкий пандус, ведущий на нижние, затопленные тьмой уровни.

Именно оттуда, из глубины этого спуска, поднималось свечение.

Оно не было похоже на тёплый свет факелов или холодное мерцание фосфоресцирующих грибов. Это были пульсирующие багрово-алые отсветы. Они ложились на каменные стены рваными тенями, словно от открытой печи кузни.

Воздух внезапно стал сухим и горячим. В нос ударил резкий запах озона, жжёной меди и вековой пыли.

А затем появился звук.

Сначала это была просто вибрация, отдающаяся в подошвах сапог (а в случае Макса — в титановых костях). Затем вибрация переросла в тяжелый, низкочастотный гул. Звук был ритмичным, надрывным, со скрежетом трущихся друг о друга каменных и металлических масс. Так мог бы звучать гигантский часовой механизм, в шестерёнки которого насыпали щебня, или умирающий корабельный дизель из прошлой жизни Макса.

Джас мгновенно вжался спиной в стену, безуспешно пытаясь слиться с камнем.

— Бездна подери… — одними губами прошептал контрабандист.

На спине дракона Сэйра плавно, без единого звука извлекла оба кинжала, хотя отлично понимала их бесполезность против того, что могло издавать такой звук. Элара замерла, не отрывая взгляда от багрового зева туннеля. Даже Аэлинор подобралась, крепче перехватив посох; фиолетовый огонек на его навершии нервно замерцал.

Но хуже всего пришлось Максу. Перед глазами на долю секунды всё поплыло. Левая лапа с лязгом впечаталась в каменный пол, пробив в нём трещину. Правое крыло самопроизвольно дернулось, задев сталактит.

— Макс? — напряженно шепнула Сэйра, почувствовав, как стальные плиты чешуи под ней начали нагреваться и дрожать. — Что с тобой? Макс, не шуми!

Но дракон её не слышал. Гул из нижнего туннеля нарастал. Тот, кто находился внизу, услышал тяжелую поступь Макса и теперь, лязгая тысячелетними сочленениями, поднимался по пандусу им навстречу.

Постепенно вибрация достигла такой частоты, что каменная крошка на полу начала мелко подпрыгивать.

А затем из багрового мрака вышагнул кошмар.

Это не было живым существом. И это определенно не было демоном из сказок. Это была грубая, слепленная для массового разрушения фигура. В два раза шире Макса, приземистая, похожая на помесь гигантской гориллы и черепахи, она состояла из грубо отёсанных блоков обсидиана и потускневших бронзовых плит. Из трещин в камне струилось неровное свечение.

Древний механизм остановился на краю пандуса. В его голове — просто массивном бронзовом куполе без глаз и пасти — вспыхнула единственная широкая щель, полыхнувшая нестерпимым алым светом.

И в этот момент Макс почувствовал это. Незримый тяжелый удар. Алый свет не просто светил на него — он шептал, давил, пытался подчинить и навязать волю своих давно канувших в небытие создателей. Это были древние, вшитые в саму породу зачарованного камня слова власти.

Человеческое сознание Макса внезапно попятилось назад, оглушённое этой тяжестью. А на его место хлынуло то, что старый маг тысячу лет вкладывал в своё творение. Чистая, кристаллизованная ярость. Абсолютная целеустремленность идеального орудия разрушения, которое встретило врага, которое посчитало достойным этого гнева.

Мир для Макса утратил краски, превратившись в сплетение потоков тепла и магии. Человеческая часть разума всё ещё болталась где-то на задворках, в ужасе наблюдая за происходящим, но телом она больше не управляла. Телом управлял инстинкт хищника, выкованного для единственной задачи — утопить этот мир в огне.

И первое, что почувствовал этот хищник — чужеродное движение на своей броне.

Бронеплиты на спине дракона, которые до этого лежали относительно плоской, удобной площадкой, внезапно встали дыбом. Чешуя с лязгом разошлась, сбрасывая излишки внутреннего жара. Дракон резко, по-звериному дернул всем корпусом, заваливаясь на правый бок, чтобы стряхнуть помеху перед прыжком.

Сэйра отреагировала с инстинктами профессиональной наёмницы, умноженными на кошачьи рефлексы.

— Он взбесился! Сваливаем!

Она не стала ждать, пока принцесса рядом примет решение. Сэйра просто ударила Элару плечом, сталкивая её с раскаляющейся чешуи прямо в заботливые (и паникующие) руки Джаса, который уже бежал к ближайшей боковой штольне, подальше от дракона.

— Великий, что ты делаешь?! Я же… — начала возмущаться Аэлинор, мертвой хваткой вцепившись в рог, когда дракон запрокинул голову.

Сэйра, уже находясь в воздухе, перехватила маленькую эльфийку за шкирку её безразмерного плаща, оторвала от чешуи и швырнула в сторону Элары и Джаса, после чего сама сгруппировалась и жестко приземлилась на каменный пол, перекатом уходя за ближайшую перевернутую вагонетку.

В ту же долю секунды дракон атаковал.

Никакого рева и лишних движений. Огромная стальная туша просто сорвалась с места с невозможной, змеиной грацией.

Обсидиановый голем тяжело замахнулся своими бронзовыми кулаками-молотами, готовясь расплющить противника, но дракон оказался куда быстрее. Алмазные когти с визгом вспороли и камень, и бронзовые сочленения древней машины.

Конструкт старой эпохи издал оглушительный скрежет и попытался навалиться на Макса всей своей чудовищной массой, излучая волны силы, от которых камень вокруг начал рассыпаться в песок. Макс почувствовал, как эта грубая магия пытается проникнуть под его броню.

Ответом стала первобытная ярость.

Осознав, что когти вязнут в толстом обсидиане, дракон принял единственное верное решение. Он распахнул пасть и вбил челюсти прямо в широкую щель алого свечения. Тысячелетняя бронза заскрипела, сминаясь под давлением алмазных клыков и титановых мышц. Дракон почувствовал горечь старой окалины и колкий вкус распадающихся колдовских плетений, но не разжал хватку.

А затем он выдохнул.

Это не было простое пламя. Ослепительно-белый свет хлынул прямо внутрь обсидианового гиганта.

Столкнулись две силы. Давящие, застоявшиеся чары древней империи и всесжигающий абсолют нового творения. Это длилось вечность… и, одновременно, лишь пару мгновений. Чистый жар выжег, испарил древние руны и заклинания, связывающие камни голема воедино.

Багровый свет внутри древней машины судорожно мигнул, на миг полыхнул рваным белым сиянием, а затем погас навсегда.

Дракон разжал челюсти и тяжело отступил на шаг. Огромная старая машина рухнула на пол. Без магической связи она больше не была боевым чудовищем — просто грудой раскаленного докрасна обсидиана и потекшей бронзы.

Гул в ущелье мгновенно стих.

Инстинкт разрушителя, выполнив свою задачу, медленно отступил, сворачиваясь кольцами где-то в глубине плазменного сердца. Человеческое сознание Макса прояснилось, возвращая контроль над телом. Зуд в лапах прошел. Температура начала падать.

Макс непонимающе моргнул, глядя на дымящуюся груду камней перед собой, словно внезапно проснулся посреди собственной гостиной с кувалдой в руках. Затем он медленно перевел взгляд на перевернутую вагонетку, из-за которой осторожно, сжимая кинжалы, выглядывала Сэйра. Чуть дальше, в боковом туннеле, сидели грязная, тяжело дышащая Элара, Аэлинор со съехавшей на бок шляпой и бледный, как мел, Джас.

— Я… — рокочущий голос Макса смущённо дрогнул. — Кажется, я немного увлекся. Все целы?